# 006 10-17 декабря 2k7

фото: santacrUz 

Мои знакомые Чи-чи-чи

Куда-то, по непонятным причинам, пропал всякий интерес к людям, которые раньше вполне привлекали. Ощущения обезьяны спустившейся с пальмы. Сижу на кухне, пустыми глазами обозревая рассекающие пространство, трассирующие линии проносящихся слов. Наблюдаю за людьми, а точнее за обезьянами, которые в свое время считались мной некоторыми авторитетами, раньше я уважал их, понимал, а главное был ими и с ними. Теперь я слез с пальмы, перестал есть бананы и пока еле-еле пытаюсь освоить прямохождение.

Главная обезьяна, безусловно вожак, тем более совершенна, что сумела в животном мире добиться авторитета своей обезьяньей непосредственностью. Суметь сделать из набора своих слабостей набор совершенного оружия, суметь обратить в весомый аргумент не силу эрегированного члена, а тонкость внутреннего мира – это наивысшее, наиболее необъяснимое достижение этой обезьяны. Смотрю, смотрю, пытаюсь порвать глазами воздух в клочья и увидеть суть. Пытаюсь оправдать те мотивы и то понимание, которое в свое время возносило этого человека далеко на пьедестал моей картинки мира. Неловкость состоит в том, что сейчас этот человек – всего один из многих таких же. Богатый внутренний мир, проблемы, личная философия – все становится обесценившимся, когда смотришь на все со –стороны, когда начинаешь применять простейший компаративный анализ. «Сравнивать людей – этой низко» - скажет кто-то. «К каждому человеку нужно подходить отдельно, с вниманием, пытаться понять его внутренний мир» - вторит другой.

Да, да… Все это безусловно так. Да вот только, когда начинаешь разбираться в каждом, в людях разных и диаметрально противоположных, то понимаешь, что в самом богатом душевно и в самом примитивно-дурном скрывается одна и та же обезьяна. Обезьяна управляется одними и теми же страхами, любит одни и те же бананы и имеет сродные желания. Все обезьяны несчастны в силу того, что стремятся к счастью. Самое большое достижение обезьяны в том, что она пытается маскировать свое несчастье под сознательный выбор. А делает она это только лишь потому, что никогда не может посмотреть правде в глаза и слезть с дерева.

Наша обезьяна предпочитает много пить. При этом просто нажираться ей не позволяет большой интеллект и богатый внутренний мир. Обезьяна не пьет водки, спирта, говоря сама себе, что спирт и водку пьют падшие представители стада. Обезьяна пьет много, от того, что много знает о жизни и дабы залить пустоты, иногда образующиеся, в богатом внутреннем мире. Пустоты внутреннего мира появляються там не просто так, мир дает шанс обезьяне заполнить их новым, принципиально нового качества, знанием. Но обезьяна предпочитает заливать его приятным алкоголем, дабы не подпилить себе нечаянно сук, щедро увешанный бананами, место обитания её лысой жопа. Знаете почему в нынешнее время обезьяны все реже превращаются в человека? Они предпочитают заполнять возникающие пустоты не органическим раствором опыта и чистого движения вперед, а сгустками банановой каши и сладкого спирта.

Но наша обезьяна не проста. Наша обезьяна любит сдвигать сознание, давать крыше уезжать в недалекие края в экзотические «трипы». Наркотический бред – это еще один вариант заполнить свою, на самом деле полностью пустую, обезьянью жизнь. Понимание того, что наркотики фактически не нужны, обезьяне не придет никогда, так как она боится увидеть и осознать то, что её жизнь на самом деле от начала и до конца пуста. Череда отведенных обезьяне дней, лишена какого-либо высшего смысла изначально. Поэтому обезьяна всячески красит свою жизнь в краски фиолетового неба, куда довольно часто улетает обезьянья крыша, после приема очередной пилюли. Обезьяны придумывают для себя девизы «Секс, драгс и рок-н-ролл», целыми днями могут пить за почивших в бозе кумиров, только бы хоть как-то оправдать факт СВОЕГО существования. Конечно же обезьяны не понимают даже этого. Они считают, что всего лишь весело проживают жизнь, в которой проповедуют «идеалистический эгоизм», то есть декларацию помощи  существу ближнему, которая на деле не возможна даже по отношению к себе. Но обезьяна придумывает себе новые ширмы. Умный примат обставляет себя друзьями, родственниками, что есть так же наполнением пустых мест внутри вопящей обезьяньей экзистенции. Каждая обезьяна хочет создать перед собой видимость того, что она значима, значима не только для себя, но и еще для кого-то, а так же нести за кого-то декоративный крест ответственности. Так приятно уходить от собственной пустоты в декорации псевдо-полных друзей и полу-пьяных компаний.

Атрофировавшиеся придатки чувств обезьяна привыкла заменять хорошо разработанной категорией любви. Наша обезьяна все время должна кого-то любить. Объект любви как приходит  спонтанно, так и уходит в никуда, сменяясь другим, с более округлыми бедрами и приятной формой груди. Но округлый зад и более приятную внешность наша обезьяна не пытается осознавать. Она списывает предпочтение другой особи на более изящный внутренний мир оной и непременно широкий кругозор, когда на самом деле, самец-примат просто боится признать, что ему надоело спариваться с одним и тем же телом старой подруги, которая вдобавок законно намекает на более серьезные отношения и на будущее потомство. Наш примат готов нести ответственность за друзей, родителей, только потому, что от них всегда легко отказаться, но дети – это уже более глубокий случай. Он прячет свою боязнь настоящей ответственности, за псевдо-идеалом вечно молодого лирика- наркомана, который прожигает дни в череде одинаковых картинок.

Обезьянам, свалившимся с пальмы еще некоторое время жалко своих бывших кумиров и соотечественников, но в дальнейшем они их быстро забывают, потому что настоящая жизнь согласия и честности с самим собой, обязывает изготовлять ручное рубило.

Так движется эволюция личности. Личности способной анализировать свою жизнь, страхи, стимулы и мотивации. Некоторые эволюционируют, некоторые так и остаются на ветке с глубокой, цветной картинкой мира с бананом в руке. Понимание того, что есть настоящая жизнь вне пальмы, приходит к глупым приматам лишь в конце их жизненного пути, когда еле живая тушка, с хвостом, обессилив, падает с дерева и умирает. На короткие секунды старости обезьяна понимает, что, наверное, это – то и есть мучительная боль, за бесценно прожитые годы. Но сил, а главное времени что-то менять у неё уже не осталась, она умирает со скорбным лицом, осознав, что вся её прошлая жизнь была фактически бегством от самого себя, мыльным пузырем, который хоть и переливался на солнце красками, на поверку не оказался ничем, кроме капли мыльной воды.

Главное помнить, что коль уже слез с пальмы, назад дороги нет.

А самое интересное в этом, что все без остатка обезьяны, прочитав все выше сказанное, подумают что это не о них. Что рациональное ядро тут конечно же есть, но их то существование – вот именно то, что имеет цель, их переживания самые богатые и настоящие, а их чувства самые глубокие и от души. Такова обезьянья жизнь. Жизнь полная бананов, пятничного спирта, болезненной любви, или не менее болезненного её отсутствия, приукрашенная парочкой нехитрых декораций, задача которых, вселить веру не столько в зрителя этого цирка, сколько в самого актера.

Ворчун

Отважная | The Brave One

Эрика Бейн (Джоди Фостер) – известная ведущая ночной передачи на радио в Нью-Йорке – там она признается в любви родному городу, делится впечатлениями и мыслями и завораживает своим голосом многомиллионную радио-паству Большого Яблока. Ее жених – врач, они планируют в скором времени пожениться и любят друг в друге все – даже бытовой выбор цвета приглашений на их свадьбу. Хорошая работа, которую она любит, удачно складывающаяся жизнь и любимый человек – вся эта сказочная мозаика рушится в один вечер, когда они вдвоем пошли выгуливать собаку в Центральный Парк. Два отмороженных ублюдка, снимающих свои ночные похождения на камеру мобильного телефона, украденная собака, водопроводная труба, которой забили насмерть ее близкого человека и ее трехнедельная кома – вот на что поменялись кирпичики в мозаике.

Эрика выходит из больницы, добирается домой, откуда становится так тяжело выйти потом – воспоминания из разных жизней наслаиваются друг на друга, она боится выйти из дома, ожидая, как кто-то выскочит из-за угла с водопроводной трубой и закончит то, что начал три недели назад. В конце концов, она идет в полицейский участок, где слышит только «подождите, пожалуйста, вон там, к вам скоро подойдут», а потом – в оружейный магазин, а потом – с шустрым китайским продавцом в ближайшую подворотню – учиться заряжать только что купленный у него К9. Если правосудие не хочет никак вершиться, то придется его взять в свои руки – сначала, защищаясь, новый адепт справедливости во всем мире Эрика убивает преступника, напавшего на свою жену в супермаркете, затем двух чернокожих наглецов, которым стало нечего делать между остановками в метро и в итоге они вышли не на своей, но зато конечной станции. Потом от рук самопального правосудия пал извращенский коллекционер шлюх, как он сам себя называл, а затем и негодяйский наркодилер – дело о самоубийстве его жены ведет следователь (Терренс Ховард), с ним же знакомится мстительная Эрика и даже некоторым образом помогает ему, честному, но неловкому, полисмену с правосудием в этом городе.

Написать рецензию на этот фильм меня побудил, собственно, не сам фильм как таковой, а скорее куча полуграмотных отзывов на него, коими пестрит всемирная сеть. Отзывы остроумно (как им кажется) брызжут антифеминистической слюной или циническими замечаниями по поводу личных переживаний главной героини, да так заправски, что смысл фильма теряется насовсем незадачливыми киноманами за заплеванным этой самой слюной экранов. Фильм не о феминизации всех стран, конечно же. Фильм о мести. О бесполой, беспощадной и бесправной по своей сути мести. Не имеет значения, кто держит в руках пистолет – убитая горем женщина, которой стало уже все равно – смерть или жизнь, воля или неволя, или задетый за живое мужчина, надевающий маску крутого ангела мести для защиты.

Все убийства, совершенные Эрикой – не просто невротические нажатия на курок незаконно приобретенного пистолета. Первое – самозащита, второе – двойная самозащита, третье – месть старому извращенцу за всех покалеченных наркотой и проституцией женщин, четвертое – богатый гад, которого никак не могут упрятать за решетку, пятые – по заслугам за тот перевернувший всю жизнь вечер в Центральном парке. Но, тем не менее, они остаются убийствами, всю цену которых понимает Эрика, с удивлением обнаруживая, что у нее не трясутся руки, что город, которого она раньше не знала, но который однажды открылся для нее, начинает навязывать ей другие правила игры, что она превращается в незнакомку – с теми же чертами лица и частями тела, но живущую уже другую жизнь по ту сторону закона и смерти.

Но есть еще один персонаж фильма – следователь, ведущий оба дела Эрики – о нападении на нее, и о таинственном мстителе, который совершает незаконную, но все же помощь полиции. Следователь, как и полагается в правильном американском кино – честный до слезы, усиленно докапывающийся до самой истины, скрытой за толщей непонятных улик, трупов, количество которых все время растет, и эфирами самой Эрики, сначала сделавшей передачу о блюстителе закона, а потом начавшую принимать звонки от возбужденных таким неслыханными новостями радиослушателей. Только вот возникает вопрос – что эффективнее в нынешней жизни, что работает безотказней – медленное легитимное правосудие с томными расследованиями и допросами свидетелей, или решения вопроса по-быстрому – в три нажатия на курок пистолета?

Режиссер Нил Джордан не дает прямого ответа на этот вопрос – смятая концовка фильма под романтическую музыку и красивую пробежку жестокой и долго не раздумывающей незнакомки Эрики Бейн не позволяет четко, быстро и доступно разграничить для зрителя, что такое хорошо, а что такое плохо. Поэтому фильм нужно смотреть если не за тем, чтобы задаться этими хоть и побитыми молью, но каждодневно-актуальными вопросами, то хотя бы за тем, чтобы посмотреть на игру Джоди Фостер, которая выросла из Клариссы Старлинг в Эрику Бейн, показав всю мощь и неоднозначность этого превращения, или трогательное, но убедительное исполнение Терренса Ховарда, или, на худой конец, вжиться в образ заядлого нью-йоркера, теряющего в одночасье привычный образ родного города.

Gafiyka

фото: santacrUz 

Интернет

Сегодня я буду хаить интернет. Как любой уважающий себя графоман, я не выбираю темы, я выбираю вектор. Сегодня выбор стоял между двумя полюсами – ругать Интернет, или хвалить? Я выбрал ругать, потому что ругать легче и ругать, как не крути, приятнее.

Я сразу хотел бы сказать, что я не буду принимать во внимание утилитарные характеристики и свойства Интернета, ставить под сомнение его полезность, как справочной базы, спорить о достоинствах унификации доступа к любой другой информации. Все эти безоговорочные плюсы понятны, как понятна и польза получаемая при овладении энергии атома, другое дело, что медалька с атомом, а в данном случае с Интернетом, имеет и другую сторону.

Зародившийся в конце шестидесятых, в недрах министерства обороны США, Интернет изначально не претендовал на роль альтернативной реальности, которая ныне вполне активно удовлетворяет человеческие потребности в самопроявлениях разных видов и уровней.

Почему корректным будет относить Интернет именно к виртуальной реальности? Мне кажется, что реальность – это то, что является объективным (хотя скорее всего не до конца проявленным для человека) набором окружающих человека тотальностей, на уровне которых осуществляется бытие человека. Одной из таких человеческих тотальностей является окружающий человека социум, как объективно единственная возможная среда существования личности (в некотором усредненном понимании, конечно же). Социум с его жесткой институциональной структурой и четким регламентом в свою очередь позволяет человеку как можно целостнее проявлять себя во всех аспектах его, человека, бытия. Социум дает человеку коммуникацию с себе подобными, поле для создания «личного пространства», возможность чувствовать себя нужным и в меру свободным. Социум – это хороший аквариум для рыб, которые хотят плавать с размахом, но в то же время никогда, сознательно не пожелали бы покинуть стены аквариума и жить в дикой природной среде.

Интернет –

это полная альтернатива с более резиновыми законами гравитации, что делает сеть намного привлекательнее. Интернет по своей сути является той самой вечной утопической мечтой человека. Паутина – это страна лишенная, какой либо дифференциации, по каким либо признакам. Не пола, не финансового неравенства, ни даже интеллектуального и физического. Сеть – это возможность быть кем угодно, как угодно.

Со временем, наверное, появятся целые виртуальные миры, аля Дип- Таун из романа Лукьяненко, в которых люди будут жить охотнее, чем в мире реальном. А все почему? Да потому что, при всей многогранности и функциональности Интернета, набор функций и возможностей в нем в миллионы раз меньше, чем в реальной жизни. Это то человека и привлекает. Человеческое мышление не способно воспринимать объективную реальность своего существования целиком. Мы постоянно режем мир окружающий нас на фрагменты и фрагментарно его воспринимаем. Тут Интернет является просто идеальным миром человеческого мозга. Где мы можем находить «отрезанную» нору и обсасывать её своим «ненасытным хоботом» (с) Mongoose.

Человек таким образом действительно, как бы не банален был бы этот вывод, уходит из реальности объективной, в реальность виртуальную, только лишь потому, что там он может свести свое существование до 2х- 3х функций, которые бы были ему приятны. Да и наполняет он свой виртуальный мирок, понятным и приятным только ему одному контентом.

Интернет он-лайн дневников и блогов, мир мастурбации ментальной сферы головного мозга, органично встраивает субъекта сетевого социума в очередную ячейку, которую субъект, в принципе, волен мануально выбрать сам, а если нет, система сама сгенерирует ему нужную аудиторию, путем перебора интересов личности. Люди встраиваются кластерами в живой мир Интернета и начинают цепные реакции неконтролируемых рефлексий. «Маша написала о том как плохо с ней поступил парень. У меня парня вообще никогда не было, да и сам я не девушка, но пожалуй напишу-ка я, какие бабы суки.» Обычный пример извращенного процесса ассоциации. В этом мире все действует по таким законам. Мир бурлящего желудочного сока, приводимый в движение мозгами миллионов юзеров.

Единственное  что каждый из нас может помнить, сознательно пользуясь сетью, что «не надо возмущаться, что в Интернете так много грязи. Надо просто посмотреть, может в поисковой строке вы выбиваете «педофилия», «порнография», «наркотики», «смерть», «ужасы»»  (с) Mongoose.

Грубо винить среду в том, что она ущербная сама по себе. Интернет, как жизнь, будет таким, каким вы его используете.

Ворчун

фото: santacrUz 

Отражение

Огромные лопасти «ВИНТ’а» наконец добрались и до выставки «Reflection» в ПинчукАртЦентре. Впечатлениями от выставки, и не только с ними,  поделюсь с вами я, Cristobal.

На самом деле искусство отражает не жизнь, а зрителя.

Оскар Уайльд

Очень часто случается так, что преднамеренно что-либо сделать не получается. Давно желанный фильм удается посмотреть, только если проходишь мимо кинотеатра. Купить некую шмотку зачастую получается при случайном променаде около магазина. Такие мимолетные отношения сложились у меня и с ПинчукАртЦентром. Уже более года он открывает свои двери для киевлян и, как говорится, гостей столицы, но планы моих ног каждый раз наталкивались на суровые обстоятельства будней. И вот одним снежным вечером эти самые обстоятельства все-таки завели мои ноги на Бессарабку. Мало того, что завели, еще и дали уйму времени. Уйма решила, что лучше ее провести в теплых комнатах музея современного искусства им. трубопроизводителя  и ярого поклонника модерного арта Виктора Пинчука.

Проходя во внутрь через металлоискатель, скользнула  мысль о его предназначении. «Видимо что-то очень ценное оберегают».

Началом экспозиции «Рефлексия» является очень занятная инсталляция. «Слепой свет» Энтони Гормли. Стеклянная комната размерами 10 на 10 метров, заполненная газообразным веществом ярко-белого цвета, очень смахивающим на концентрированный туман. Как говорил профессор в одной гайдаевской комедии: «За изобретение пять…». Я так рассуждаю потому, что выбор первой инсталляции или экспоната сделан очень правильно. На людей «туманная» комната производит неизгладимое впечатление. Возможность самому быть объектом, а не только субъектом - ох как по душе посетителю. От млада до велика. Молодые еще не доиграли в прятки, а зрелым иногда хочется вспомнить былое. Такой веселый, задиристый первый шаг в «мекке» нью-арта Киева дает толчок/желание идти дальше. «Неужто все так интересно, весело и дальше?» Что же касаемо самой сути изобретения, то тут могу сказать одно: идея не нова, но воплощение в практике все-таки дает пищу для размышлений. Вообще та реакция, что вызывает комната у людей, не должна быть таковой. Человек оказавшийся в мире один, есть ли смысл его жизни? Как сказывается потеря ориентиров на человеке? Способен ли он стать бесчувственной инфузорией, которая в любых условиях наплодит себе подобных и будет существовать дальше? К сожалению, у люда, бывавшего в комнате со «слепым светом», такие вопросы не всплывают в голове. Все сводится к веселью и дурачеству, о котором я говорил выше. Сам Гормли увлекается образом жизни некоторых животных тропической зоны. Его излюбленное занятие, после которых он творит, это, покрыв себя специальным раствором, находиться в вертикальном положении в течение 1,5-2 часов. “Я стараюсь расследовать, что же это за место такое - наше тело, что мы можем чувствовать, когда находимся в сознании и просто закрываем глаза”, - так комментирует автор самого себя.

Кроме «света», Гормли привез в Киев четыре антропоморфных статуи. Все-таки главной его профессией является монументальная скульптура. Человек из кубиков разных размеров, из пружин. Человек схожий на ёжа, сделанный из колючек. Все это еще раз возвращает к вопросу о самопознании, о саморефлексии. «Всегда перед настоящим искусством стоит только один вопрос: «кто я есмь?», и решается он автором практически всегда движением от самого себя, а в ХХ веке от своей телесности. Определив себя телесно, можно начать ощущать себя живым, значимым и действенным». Другое дело, что может быть скульптуры Гормли оказывают недостаточный эффект для постановки вопроса о своем существе. По крайней мере, у большинства.

Если продолжать тему «игр» и «интерактивного участия», то в таком контексте работали и украинские «митці», а именно Илья Чичкан. Две инсталляции, которые для меня до сих пор не понятны, как и для многих других. Поиграйте в баскетбол с Альбертом Эйнштейном. Поиграйте в пинг-понг с Зигмундом Фрейдом. Оба ученых получат от вас несколько ударов мячиками в лоб. В аннотациях пишут, что это есть чичкановское понимание саморефлексии. Поклонники нью-арта, стоя пред творениями «митця», переглядываются с явным вопросом на глазах «whatta???», но всё же при обсуждении выдавливают из себя «конгениально» или «я в восторге». Люди младшего возраста, пришедшие в музее в качестве еще одной забавы, не переглядываются, а лишь выдают на гора оценки со словаря молодежного сленга. Так всё-таки «что это, к черту, такое?» или «вау!»? Не то, и не другое. Как по мне, так Чичкан как-то проходил мимо дворика с баскетбольным кольцом, на котором был кто-то изображен. Идея ему понравилась, и он решил воплотить ее в жизнь в музейном варианте. Вобщем столичные баскетболисты должны взимать с Чичкана неплохую плату за франчайз. Илья, Илья, на готовеньком решил выкрутиться. Да и что в этом готовеньком, опять же, такого саморефлексийного? По сути, ничего. Я не узнаю о себе ничего нового, если буду бить мячиком по лицу дедушки Фрейда. Абсолютно ничего. Да, у меня хорошая реакция и я смогу так не один час делать дырку во лбу основателю психоанализа. Сизифова саморефлексия. “Это перфоманс, в котором зритель наконец-то входит в прямой контакт с картиной. Что редко встречается, особенно в музейных пространствах. Картины там режут, обливают кислотой, а у меня можно отвязаться, а потом пойти домой и спокойно лечь спать” А толку, Илья? Как те, кто режет картины или обливает кислотой, так и ты занимаешься бесполезным занятием. Разницы нет, играть на кольце с Эйнштейном или без него, спать спокойно будешь всегда, потому что изрядно устанешь.

«Перекрестный огонь» Кристиана Марклея считается антиподом «Слепого света» Гормли.

Нас расстреливают с четырех экранов по периметру комнаты с сумасшедшим звуковым сопровождением. Говорят, хочется спрятаться. У меня лишь барабанные перепонки заболели. Если все-таки боязно, сходите в «туман», может давление и успокоится. А я лишь в очередной раз пойму, что переживать кино можно не только в кинотеатре, но и дома при наличии хорошего «долби».

Почему-то такое ощущение, что работы Такаши Мураками, японского Энди Уорхолла, заинтирисуют именно эмо и детей. Яркость, красочность, веселость. Это «Цветок Матанга». Он улыбается каждым стебельком и цветочком. Я бы сказал, что это цветок, а больше дерево. Если исходит из этого, то дерево может символизировать многое. Мир, историю. Но что-то не связываются эти критерии с их действительными значениями. Зачем замалчивать огрехи мира или истории? Почему всё так ярко, без капли ч/б? Сделаю предположение, что я еще не «дорос» до истинного понимания этой работы либо Мураками лишь зарабатывает деньги. Последнее более вероятно, если учесть то, что японец творит дизайн для сумок от  Louis Vuitton.

На выставке есть одна картина, которую я бы назвал не так, а «полотно с красками». Знаменитый Джефф Кунс привез в Киев «Девушку (точки)». Опять же, может я не «дорос», воздержатся от укола не могу: при всей эпатажности Кунса, славу которому принесли фоторгафии его сношений с женой и, по совместительству, звездой порнографии Чиччолиной, «точки» являются самой натуральной мазней. Видимо Кунсу уже всё равно что малевать, его слава продаст даже кусок его фекалий. Единственное, за что я бы пожал ему руку, так это за то, что он сам называет свое творчество «безыскусным». Самокритичность хотя бы присутствует. Но калька Энди Уорхолла при рассмотрении следующих работ Кунса, оттягивает мою кисть обратно. 

Массы, толпы людей на фотографиях Андреаса Гурски привлекли мое внимание. Массы, популярнейшая тема сейчас. Соотношение себя с муравьем очень завораживает. Действительно открывает врата внутреннего ока.

О многих работах я не сказал. Это не значит, что они являются уж слишком «не интересными». Так говорить, все-таки, не следует. Просто моя колокольня сегодня развернута именно к вышеупомянутым.

И всё же. Дэмиен Хёрст. «Ариэль». "Святой Варфоломей. Утонченная боль". "Воскресение". "Неполная правда". И жемчужина коллекции "Раковые хроники/Иисус и ученики".

Говорить о первой, ровным счетом, нечего. Бабочки на розовом фоне уж слишком смахивают на обои. «Святой Варфоломей» меня поразил своим откровением, а «Воскресение» многогранностью, в прямом смысле этого слова. В принципе одна  тема: нутро человека, физическое. Не стоит забывать о том, что мы всего лишь биомасса.

Фуф. Переведу дыхание… Искусство есть составляющая культуры. А что такое культура? Есть мнение, что буквально всё к чему прикасается человек, явлется окультуреным, культурой. Тогда под это понятие подпадает очень многое, которое вызывает не только рвотный рефлекс. Подробности опустим. «Colere» в переводе с латинского означает “заботиться, ухаживать, почитать, восхищаться, обожествлять” etc. Посему любое проявление разрушение жизни, даже во благо искусства, требующего жертв, не является культурой. Мне жалко 12 убитых английских коров, забитых ради “Раковых хроник”, самого эпатажного проэкта Хёрста после «Физической невозможности смерти в сознании живущего» (консервированная акула) и «Во имя любви к Богу» (череп, инкрустированный бриллиантами на сумму $8 млн). «Варфоломей» и «Воскресение» действительно обращают себя к своей физической сущности, но уловить этот посыл за ароматом говяжьих голов в формалине и панно с множеством дохлых мух составляет большую сложность. Не помогает даже «богоугодность», которая представляется сравнением с 12 апостолами и Иисусом, в виде пустого стеклянного куба. Ну, должны быть исключения из ленинского правила «цель оправдывает средства».

Вообще, хочу сказать, что выставка «Reflection» переполнена шумом и звоном. Уж слишком всё лощено. В газетах заметки: сколько Пинчук потратил денег на работы художников, сколько людей уже посетило выставку. Очень жалко, что благое дело перерастает в зарабатывание баллов зятем экс-президента Украины.

Сложный период, когда в мире существует искусство без публики и публика без искусства, добрался и к нам. Вы не ослышались. Несмотря на многое количество ног, прошедших сквозь металлоискатель ПинчукАртЦентра, выставка остается не оцененной верно широкой публикой. Ведь она ограничивается теми же оценками со словаря молодежного сленга. Да, у этих художников есть своя благосклонная когорта критиков либо денежные мешки, делающих на них точно такие же мешки. Но, когда их творения, воплощения огромнейшего субъективизма, оказываются, все же, не оценены, их горю нет предела. Плюс имеет место яркий восход трех букв над словом «арт». Эти буквы – «п», «о» и еще раз «п». Всё рано или поздно скатывается к попсе, но самый стойкий к этому явлению феномен культуры, как искусство, переползая к ней, может навсегда сделать и нас, людей, попсой, исключающей индивидуальность. Вышеупомянутый Джефф Кунс перефразировал изречение Уайльда: «Искусство — это не то, что вы видите на стенах, это то, что происходит внутри каждого зрителя». Заколдованный, получается, круг. С одной стороны нас попсит искусство, а с другого мы его сами делаем таковым. Так что же, общество требует «улыбающихся деревьев» и «игр с Фрейдом»?

В любом случае, начинаем с себя…

 Cristobal

Все права соблюдены. Копирование любой информации с сайта, в соответствии с законодательством Украины, возможно только с гиперссылкой на ВИНТ © 2007